Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираемYa kogda-to umru, my kogda-to vsegda umiraem
Как бы так угадать, чтоб не сам, чтобы в спину ножомKak by tak ugadat', chtob ne sam, chtoby v spinu nozhom
Убиенных щадят, отпевают и балуют раемUbiennykh shchadyat, otpevayut i baluyut rayem
Не скажу про живых, но покойников мы бережемNe skazhu pro zhivykh, no pokoynikov my berezhem

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набокV gryaz' udaryu litsom, zaval'yus' pokrasivee nabok
И ударит душа на ворованных клячах в галопI udarit dusha na vorovannykh klyachakh v galop
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблокV divnykh rayskikh sadakh naberu bledno-rozovykh yablok
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лобZhal', sady storozhat i strelyayut bez promakha v lob

Прискакали, гляжу, пред очами не райское что-тоPriskakali, glyazhu, pred ochami ne rayskoe chto-to
Неродящий пустырь и сплошное ничто, беспределNerodyashchiy pustyir' i sploshnoe nichts, bespredel
И среди ничего возвышались литые воротаI sredi nichts vozvyshalis' litye vorota
И огромный этап, у ворот на ворота гляделI ogromnyy etap, u vorot na vorota glyadel

Как ржанет коренной, Я смирил его ласковым словомKak rzhanet korennoy, Ya smiril ego laskovym slovom
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплелDa rep'yi iz mochal yele vydral i grivu zaplel
Седовласый старик что-то долго возился с засовомSedovlasyy starik chto-to dolgo vozilsya s zasovom
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить, и ушелI kryakhtel i vorchal, i ne smog otvorit', i ushel

И огромный этап не издал ни единого стонаI ogromnyy etap ne izdaval ni yedinogo stona
Лишь на корточки вдруг с занемевших колен переселLish' na kortochki vdrug s zanemevshikh kolen peresel
Здесь малина-братва оглушила малиновым звономZdes' malina-bratva oglushila malinovym zvonom
Всё вернулось на круг и Распятый над кругом виселVsyo vernulos' na krug i Rasp'yatyy nad krugom visel

И Апостол-старик (он над стражей кричал-комиссарил)I Apostol-starik (on nad strazhey krichal-komissaril)
Он позвал кой-кого и затеяли вновь отворятьOn pozval koy-kogo i zateyali vnov' otvoryat'
Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударилKto-to palkoy s vintom, podnatuzhaysya, ob rel'su udaril
И как ринулись все в распрекрасную ту благодатьI kak rinulis' vse v rasprekrasnuyu tu blagodaty

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблыхYa uznal starika po slezam na shchekakh ego dryabl'ykh
Это Петр старик, он апостол, а я, остолопEto Pyotr starik, on apostol, a ya, ostolop
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблокVot i kushchi-sady, v koikh prorva morozhennykh yablok
Но сады сторожат, и стреляют без промаха в лобNo sady storozhat, i strelyayut bez promakha v lob

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?Vsem nam blaga poday, da i mnogo li treboval ya blag?
Мне, чтоб были друзья, да жена, чтобы пала на гробMne, chtob byli druz'ya, da zhena, chtoby pala na grob
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблокNu, a ya uzh dlya nikh navoruyu bessemechnykh yablok
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лобZhal', sady storozhat i strelyayut bez promakha v lob

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрахV onemevshikh rukakh svechi plavilis', kak v kandel'yabrakh
А тем временем я снова поднял лошадок в галопA tem vremenem ya snova podnyal loshadok v galop
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблокYa nabral, ya natryas etikh samykh bessemechnykh yablok
И за это меня застрелили без промаха в лобI za eto menya zastrelili bez promakha v lob

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблыхI pognal ya koney proch' ot mest etikh giblykh i zyabl'ykh
Кони головы вверх, но и я закусил удилаKoni golovy vverkh, no i ya zakusil udila
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблокVdol obryva s knutom po-nad propastyu pazukhu yablok
Я тебе привезу: ты меня и из рая ждалаYa tebe privezhu: ty menya i iz raya zhdala